Эстафета Анатолия Лабунского

В жизни всегда есть место возрождению

осподин президент! В середине 70-х годов прошлого века это словосочетание для советского человека было едва ли не ругательным. Так иронически журналисты-международники называли в своих корреспонденциях главу Соединенных Штатов - страны победившего империализма, чуждой по духу гражданам СССР. Тогда даже невозможно было представить себе, что через какие-нибудь 20 лет на шестой части суши появится множество разнообразных президентов - от глав независимых государств, которыми стали бывшие советские республики, до руководителей кооперативов, где трудились 2-3 человека. Но это будет потом. А в эпоху брежневского застоя в Кишиневе знали только двух президентов - главу Академии наук МССР Александра Александровича Жученко и председателя Клуба творческой молодежи Анатолия Лабунского. Правда, тогда все его звали просто Толей.

Как плотник-режиссер стал президентом

В начале семидесятых годов прошлого века выпускник режиссерского факультета Кишиневского института искусств имени Г.Музическу Анатолий Лабунский был распределен на работу в Молодежный центр имени Юрия Гагарина. Изучив его трудовую книжку, начальница отдела кадров обнаружила в графе "специальность" единственную запись: "плотник" (до поступления в вуз Лабунский освоил профессию краснодеревщика). Дама подумала немного, поставила дефис и дописала рядышком "режиссер".

Новоиспеченный плотник-режиссер занял должность заместителя директора Молодежного центра и рьяно взялся за организацию разнообразных массовых мероприятий. Все они были идеологически окрашены: Молодежный центр находился под крылышком ЦК молдавского комсомола. Работать было интересно, но душа просила большего - чего-то настоящего и не приуроченного к красным датам календаря. Так возникла идея Клуба творческой молодежи, куда входили бы начинающие поэты, актеры, музыканты, художники, где они могли бы общаться между собой, встречаться с местными и неместными знаменитостями, ставить спектакли, читать друг другу свои произведения et cetera, et cetera... Благодаря поддержке инструктора кишиневского горкома комсомола Раисы Мораренко, идею начальство приняло на ура и дало ей зеленый свет.

Злые и не очень злые языки потом поговаривали, что, дескать, идею эту одобрили товарищи в КГБ. Собрать под одной крышей всех неблагонадежных (а творческие люди всегда неблагонадежны в том смысле, что никогда не знаешь, его от них ожидать) - нет ничего удобнее для тех, кто по долгу службы призван был охранять безопасность государства от его граждан. Но даже если дело с клубом обстояло именно так, все равно для его участников и для единогласно избранного ими президента Лабунского это ничего не меняло. Клуб стал рассадником (в хорошем смысле) вольномыслия и аккумулятором творческих идей.

Когда все были дилетанты

Пользуясь служебным положением, Лабунский умудрялся проводить заседания клуба в помещении закрытого бара Молодежного центра. До этого о баре знал только узкий круг избранных, для которого, собственно, это помещение и было оборудовано. Обычно оно стояло закрытым: периодически здесь принимали высоких гостей столицы или устраивали банкеты "для своих".

Благодаря Лабунскому, в святая святых тайной жизни комсомольского начальства попали рядовые. Даже в дни, когда не было заседаний клуба, здесь толпился народ: молодые художники, актеры, писатели, чьи имена уже попали в газеты; гении, получившие признание пока что лишь среди родных и друзей, и просто почитатели талантов приходили сюда пообщаться, обменяться мнениями о последнем фильме Тарковского или Михалкова-Кончаловского, поговорить о премьерах в кишиневских театрах и о книжных новинках. Именно здесь, в КТМ, выпускался тогда единственный в Кишиневе самиздатовский журнал "Дилетант". Он выходил в одном экземпляре, а его авторами (а заодно и издателями) были тогда еще начинающие, а сегодня уже признанные - и не только в родной Молдове - журналисты, поэты, художники. Кстати, под псевдонимом пани Кроликова публиковалась в "Дилетанте" студентка филологического факультета госуниверситета Александра Юнко. Сейчас это известный поэт, прозаик, переводчик, обозреватель отдела культуры газеты "Независимая Молдова".

Можно только догадываться, сколько неприятностей сыпалось на голову бедного президента - и слишком много незапланированных в официальных документах заседаний, и слишком они долгие и шумные, а также чересчур дымные (тогда еще с курением боролись неактивно, и можете себе представить, как дымили в пылу споров). Кроме начальства, у Лабунского были жена и маленькая дочка. Вряд ли им тоже нравилось, что муж и отец целыми днями и вечерами пропадает на работе, за которую еще и не платят (я имею в виду пост президента КТМ). Толя мужественно сносил все выговоры и никогда никому не жаловался. Не привык.

Про Карандаша, Долину гейзеров на Камчатке и испанского драматурга Альфонсо Састре

Когда в клубе проводились официальные заседания, народу набивалось столько, что яблоку негде было упасть (правда, их никто и не бросал). Творческая молодежь приводила друзей, коллег, однокурсников. А Лабунский, в свою очередь, как президент приглашал на встречи с молодежью самых замечательных людей той эпохи. Например, знаменитейшего клоуна Карандаша (Михаил Румянцев), летчика-космонавта СССР Григория Берегового, актеров московских и ленинградских театров, известных ученых, в том числе первооткрывательницу Долины гейзеров на Камчатке геолога Татьяну Устинову, которая тогда жила и работала в Кишиневе.

А еще при клубе был театр. Понятное дело, организовал его тоже Лабунский. И хотя поставил он единственный спектакль - "Ночное нападение" по пьесе испанца Альфонсо Састре, об этой постановке до сих пор помнят не только ее участники, но и зрители. Кажется, в молдавской столице ни до тех пор, ни после такой сценографии не было. Низкие своды бара поддерживали массивные колонны. Они делили пространство на несколько частей, одна из которых была использована под зрительный зал, две других - под подмостки. Проблема заключалась в том, что из "зрительного зала" видна была только часть сцены, другую часть закрывала колонна. И, для того чтобы было видно, что там происходит, Лабунский решил использовать систему зеркал. Получалось, что часть спектакля зрители видели "живьем", а часть - в зеркале. Участники этой постановки хотели даже пригласить на премьеру автора пьесы, даже отправили ему с Главпочтамта письмо, но оно то ли не дошло, то ли испанец не смог прочесть его из-за незнания русского. Словом, не судьба была Альфонсо Састре увидеть, как поставили его пьесу в далеком городе Кишиневе.

Маленькая деталь: в спектакле профессиональные актеры заняты не были. А любители так увлеклись работой, что готовы были репетировать когда и где угодно. Исполнительница роли скорбящей вдовы Валентина Олейник репетировала в гостях у подруги. "Они убили его! - заламывала руки Валентина. - Он захлебнулся в луже собственной крови, в страшных муках, в агонии!". В этот момент с улицы донесся шум толпы. Под раскрытым окном стояли прохожие, кто-то уже метнулся к телефону-автомату вызывать милицию.

Валентине пришлось объясняться с бдительными гражданами, которые не сразу и поверили в волшебную силу искусства.

Бурь порыв мятежный

Неизвестно, сколько лет просуществовал бы еще Клуб творческой молодежи, если б то же самое начальство, которое дало добро на его открытие, не распорядилось бы его закрыть. По инерции, члены КТМ некоторое время еще приходили в Молодежный центр имени Ю.Гагарина, но все реже: своего дома там теперь у нее не было, а самое главное - не было президента клуба. Он пошел на повышение.

Лабунский уверенно, шаг за шагом поднимался по карьерной лестнице "культурного" функционера. Он был заместителем начальника Управления культуры столицы, возглавлял Дворец культуры профсоюзов (где, кстати, создал новый КТМ, очень популярный среди молодежи 80-х), наконец, стал директором театра имени А.П.Чехова. Это было очень серьезное назначение. Из этого кресла его предшественники плавно перелетали в другие - заместителя министра культуры. Тот же путь мог проделать и Лабунский, если бы грянувшая перестройка не нарушила привычный уже ход вещей.

Мясорубка перемен, в которую попали несколько поколений наших современников, не пощадила ни малейшего из малейших, ни сильных мира сего. Каждому пришлось научиться выживать в новых условиях - без привычных социальных гарантий рабочего места, прожиточного минимума и достойной пенсии. Люди с обостренным чувством локтя, не страдающие комплексами неполноценности, не увязшие в старой идеологии и допускающие коррекцию выработанных годами принципов, отделавшись в конце восьмидесятых-начале девяностых легким испугом, довольно быстро приспособились к новой жизни. Но таких в масштабе бывшего СССР оказалось не так уж много. Остальным же пришлось либо ломать себя и, стиснув зубы, таки идти к материальному благосостоянию, либо беречь свои юношеские идеалы и довольствоваться скромным местом под солнцем.

Лабунский остался верен себе. Но, уволившись из театра, как человек, который оказался неприспособленным для жизни в террариуме единомышленников, он потерял работу. Вообще. На долгих 8 месяцев. И за это время выпал из обоймы чиновников от культуры.

Эпоха Возрождения

В наше время выпасть из обоймы - все равно, что уйти в небытие. Прошло всего несколько лет - и на небосклоне отечественной культуры засияли другие имена, гламурная яркость которых не всегда совпадает с величиной их таланта или вклада в развитие страны. Как написал когда-то Окуджава, "а все-таки жаль, иногда над победами нашими встают пьедесталы, которые выше побед". Увы, как говорили когда-то в Одессе, такова се ля ва, и о нашем герое надолго забыли все, кроме, разумеется, узкого круга родственников и настоящих друзей.

Лабунский, вспомнив, что все-таки по первой своей специальности он плотник, занялся деревом.

Он делал иконостасы для православных храмов, элитную мебель для дорогих квартир и офисов. Каждый его стол был произведением искусства, каждый шкафчик - штучным товаром. Однажды друзья, разглядев этот талант Лабунского, буквально заставили его принять участие в выставке мастеров прикладного искусства в Ленинграде. Это была первая и последняя всесоюзная выставка. Через месяц Союз Советских Социалистических Республик перестал существовать.

Но Анатолий успел показать на выставке свои изделия - и сразу стал знаменитым. В кругу знатоков. Как водится, нет пророка в своем Отечестве, и на родине этот Толин триумф почти и не был замечен, тем более что он, как человек крайне скромный, не стал обращаться к знакомым журналистам за поддержкой.

И когда однажды выяснилось, что Лабунский написал книгу, для всех, даже для друзей, это произошло "вдруг". Но не для самого автора, который, как выяснилось, еще с юности баловался стихами и даже драматургией. Оказывается, его пьеса "Дикий остров" более 100 раз игралась на подмостках старейшего в Приднестровье народного театра "Рампа" в Рыбнице. Он и сам об этом не знал, случайно прочел в интернете...

Самсебяиздатель

Но это было уже после того, как он написал первую книгу. И выпустил ее. В издательстве "Самсебяиздат". Сам написал, сам сверстал, сам распечатал, сам переплел удивительную историю нескольких поколений своей собственной семьи - от прапрадедов до праправнуков. "Эстафета без финиша", - так называется книжка, написанная им специально для внучки - чтобы знала, откуда ее корни.

Казалось бы, ну какой интерес читать чужие семейные летописи? А не оторваться. Написано замечательно, а главное - есть то, что любого за душу берет: история нашей страны, изложенная не сухим языком школьного учебника, а показанная сквозь призму семьи - не вымышленной, не далекой, не живущей где-то в другой стране, а обычной среднестатистической, члены которой ходят по тем же улицам, что и читатели, решают те же проблемы, сталкиваются с теми же трудностями, отмечают те же праздники.

Но "Эстафета без финиша" оказалась лишь первой ласточкой возрождения писателя Анатолия Лабунского. За нею последовали молдавские морские рассказы (да-да, ведь наш герой, как и многие его сверстники и земляки, служил когда-то в морфлоте), а потом "самсебяиздатовская" книга стихов. Кстати, тираж двух последних книг вдвое выше "Эстафеты" - по 10 экземпляров. Хотя, как показала жизнь, нужно было сделать еще больше: книги читаются, и читаются с интересом не только родными и близкими.

Опять-таки друзья буквально заставили Лабунского организовать творческий вечер. Он полагал, что в библиотеке имени Мангера соберется лишь узкий круг знакомых: кому охота в жаркое майское воскресенье тащиться в центр города и слушать избранные места из "самсебяиздатовских" книг? Каково же было его изумление, когда он попал в переполненный зал, где было немало незнакомых людей (вот плюс Кишинева - сарафанное радио работает!). Был среди гостей и большой знаток литературы, ученый и переводчик Теодор Магдер, который сказал, что самые ценные книги в Европе выпускаются крохотными тиражами. Как вот книги Лабунского..

Вместо эпилога

После творческого вечера Анатолия еще не стали узнавать на улицах, но все к тому идет. Хотя, согласитесь, это не главное. Главное же заключается в том, что человек может найти себя в любом возрасте, если, конечно, ему этого хочется. В каждом из нас дремлет художник. И если вам сейчас тяжело, и кризис давит, и неопределенность впереди, и проблемы семейные, и здоровье пошаливает - вспомните, что всегда можно начать новую жизнь. И начните.

Юлия СЕМЕНОВА (ЮДОВИЧ).